Драконово дерево: где его увидеть и почему оно исчезает

К его масштабу невозможно подготовиться. Фотографии драконова дерева превращают в плоскую картинку то, что на самом деле происходит на плато Диксам, где тысячи таких деревьев стоят редкими рядами по известняку — каждое как плотный зелёный диск, уравновешенный на голом стволе. Они выглядят спроектированными. Это не так, и вся суть именно в форме.

Зачем нужна такая форма

Dracaena cinnabari относится к семейству спаржевых — по-настоящему странный факт, который приходится держать в голове, стоя под таким деревом. Ствол растёт без ветвления до первого цветения, и в этот момент крона делится надвое. Дерево цветёт снова — и каждая ветвь снова делится. Повторите это на протяжении столетий, и получится та крона, которую вы видите: сотни концевых ветвей, сомкнутых так плотно, что полог читается как сплошная поверхность.

На острове, где осадков очень мало, этот полог выполняет две задачи. Он перехватывает муссонный туман, который наползает на плато, и конденсирует его на восковых листьях; вода стекает по ветвям к стволу и уходит в корневую зону. И он затеняет собственные корни от солнца, которое иначе выжгло бы тонкий слой почвы досуха. По сути, дерево — это одновременно и своя система полива, и свой зонт от солнца.

Загляните под крону — и почти наверняка увидите небольшой круг растительности, более зелёной и густой, чем вокруг. Это микроклимат, который создаёт дерево, и он даёт укрытие другим эндемичным растениям, не способным выжить на открытом плато.

Где их действительно можно увидеть

Для большинства путешественников ответ — Фирмихин. Он лежит на плато Диксам во внутренней части острова и хранит самый плотный из сохранившихся массивов взрослых деревьев. Почти каждый оператор строит маршрут через него, обычно с ночёвкой в лагере поблизости, и остаться, а не проехать мимо, стоит ради света: в полдень кроны читаются плоскими силуэтами, а на рассвете и на закате становятся поразительными.

За пределами Фирмихина деревья растут рассеянно, а не массивами. Хомхиль на северо-востоке сочетает их с бутылочными и ладанными деревьями на плато над естественным водоёмом. Отдельные экземпляры стоят вдоль дороги, поднимающейся на плато Диксам, а внутренние грунтовки проходят мимо рощиц по несколько десятков деревьев. Если вам нужна густота — езжайте в Фирмихин. Если нужно одно дерево на фоне неба — лучше края плато.

Смола

Надрежьте кору — и дерево кровоточит. Сок за считаные минуты окисляется из прозрачного в тёмно-красный и застывает хрупкими багровыми каплями, которые можно соскоблить.

Это и есть «драконова кровь» — причина, по которой остров вообще появляется в античных источниках. Ею торговали со Средиземноморьем и по всему Индийскому океану больше двух тысяч лет, используя как пигмент, лак, косметическое средство и лекарство. Сокотрийские семьи до сих пор собирают её понемногу, и вам будут предлагать её в Хадибо и на придорожных остановках.

От прежней торговли осталась малая доля, и смола, которую вы покупаете, — сувенир, а не товар. Покупка небольшого количества поддерживает семьи, которые её собирают. Самостоятельно надрезать дерево — нет; об этом, казалось бы, и говорить не нужно.

То, о чём умалчивает большинство путеводителей

Леса нездоровы, и утверждать обратное было бы нечестно.

Деревья, которые вы фотографируете в Фирмихине, старые. Проблема в том, чего здесь нет: молодых. Всходы прорастают, а потом их съедают козы. Пастбищная нагрузка на плато такова, что возобновление идёт в основном там, куда животные не добираются, — на скальных карнизах и в расщелинах, а такое распределение лес не поддерживает.

Поверх этого накладывается климат. Остров сохнет, а муссонный туман, от которого зависят деревья, приходит всё менее стабильно. Циклоны «Чапала» и «Мег» в 2015 году уничтожили взрослые деревья напрямую, и в оценках МСОП неоднократно отмечалось, что рост интенсивности циклонов — угроза, которую медленно растущий и медленно размножающийся вид выдержать не может.

Документы ЮНЕСКО и МСОП по этой теме открыты, подробны и заслуживают прочтения перед поездкой. Они меняют то, что вы видите перед собой. Массив драконовых деревьев — не вневременной пейзаж. Это популяция с демографической проблемой, сфотографированная в тот момент, когда она ещё впечатляет.

Работа по охране ведётся. В огороженных участках, куда не попадают козы, всходы действительно выживают, и созданы общинные питомники. Масштабируется ли это до размеров проблемы — вопрос открытый.

Практические заметки

Деревья растут в горах, в основном примерно между 300 и 1500 метрами, а значит, на плато прохладнее и ветренее, чем на побережье. Возьмите с собой тёплый слой одежды, даже если весь день провели на уровне моря в шортах.

В Фирмихине нет ни ворот, ни билетной кассы в привычном понимании. Доступ идёт через вашего оператора, а общинные сборы, где они есть, обычно уже входят в стоимость пакета. Это стоит подтвердить, а не считать само собой разумеющимся.

Для съёмки главный объект — кроны, а свет решает всё. Полуденное солнце делает их совершенно плоскими. Утренний туман на плато — кадр, за которым едет большинство, и в любой конкретный день он не гарантирован.

Не залезайте на них. Так делают, это попадает на фотографии, и это вредит дереву, которому потребовались столетия, чтобы достичь такого размера.

Как это встраивается в поездку

Фирмихин естественным образом ложится в середину стандартного маршрута, обычно в паре с каньонами под плато. Если эндемичная флора — ваша главная причина приехать, а не остановка по пути, скажите об этом при запросе: разница между тем, чтобы увидеть деревья, и тем, чтобы провести среди них настоящее время, — это вопрос планирования, и решать его проще до того, как маршрут утверждён, чем после.

Поездки, выстроенные вокруг окна цветения, собраны в наших экспедиционных пакетах, а более широкий эндемичный сюжет, включая бутылочные деревья и виды ладанного дерева, проходит через эндемичную флору.

Что растёт рядом

Драконово дерево забирает себе все фотографии, но это лишь один эндемик из многих, и плато становится понятнее, когда вы можете назвать его соседей.

Бутылочное дерево, Adenium obesum socotranum, — второе, мимо которого не пройти: раздутый серый ствол, похожий на стопку оплывших свечей, с ярко-розовыми цветами в месяцы цветения, часто растущий прямо из голой скалы. Воду оно запасает в этом стволе — потому и держится на отвесной стене там, где не удержится больше ничто.

Ладан представлен здесь несколькими видами, которых нет больше нигде: деревья Boswellia цепляются за склоны под углами, похожими на ошибку. Сокотрийским ладаном торговали наряду с драконовой смолой, и от некоторых из этих видов сейчас осталось совсем небольшое число особей.

И есть ещё огуречное дерево, Dendrosicyos socotranus, единственный вид семейства тыквенных, растущий деревом. Выглядит оно так, будто его нарисовал ребёнок, которому объяснили, что такое дерево, но который ни одного не видел.

Примерно треть видов растений Сокотры в дикой природе не встречается больше нигде. Именно эта цифра — причина, по которой архипелаг внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, и её стоит носить с собой по плато: почти всё, что у вас под ногами, распространено так же узко, как дерево над головой.

Несколько слов о названии

Дерево этого острова вы встретите под названием «драконово дерево», и драконовы деревья вы найдёте на Канарских островах, в Марокко и в других местах региона. Это родственники, а не одно и то же. Dracaena cinnabari принадлежит только Сокотре.

Название идёт от смолы, а не от дерева. Средневековые и античные источники описывают «драконову кровь» как запёкшуюся кровь дракона и слона, погибших в схватке, — история получше древесного сока, и цене она нисколько не повредила.